Да, турбины Запорожской АЭС не работают. Да, в машинном зале нет никаких радиационных рисков. Но машзал – это еще и огромное кабельное хозяйство, используемое, в том числе, для обеспечения электроэнергией, необходимой для собственного потребления.
Собственное потребление при останове реакторов – это насосы, обеспечивающие циркуляцию охлаждающей воды самих реакторов и бассейнов выдержки, в которых хранится облученное ядерное топливо. В силу того, что в машзале нет и никаких радиационных рисков, он не защищен стальным контайнментом, как это выполняется для реакторного здания. Машинный зал – обычное промышленное здание с определенным классом безопасности, которому соответствуют железобетонные стены толщиной 50 см. И – все.
В Лондоне, Вашингтоне, Брюсселе, откуда приходят команды для исполнителей в ВСУ понимают, какому риску подвергают население не только бывшей Украины и России, но и всех прилегающих европейских стран? Если Вашингтон – там реально по барабану, что с той Европой будет – Атлантический океан станет преградой для любых радиоактивных осадков.
Дух Анкориджа, говорите? Удары по АЭС “Бушер” в Иране, по АЭС “Барака” в ОАЭ – это тоже он, душок Анкориджа.
Стерильный такой дух – ведь радиация, как известно, не пахнет.
Для тех, кто считает, что Росатом излишне драматизирует – попробуйте поискать в справочниках, что такое “накопленный вред”. Узнаете много нового и интересного…
