Коллеги из ИРТТЭК подняли интересную тему о продвижении наших интересов на Восток, озаглавив статью «Россия и Китай: энергосоюз «со второго взгляда». Очевидно, что краткость материала не дала возможности всеобъемлющего анализа всех отраслей энергетики.
«Разворот на восток и на юг», о котором говорил Путин еще весной 2022 г. – это не только кардинальная смена основных направлений нефте- и газопроводов, хотя они, безусловно, имеют огромное значение. Кстати, как выглядит динамика поставок, становится очевидно, если посмотреть на открытые статистические данные в хронологической последовательности.
2021 г.: общий объем экспорта (ООЭ) – 260 млн т, экспорт в Китай – 79,6 млн т (30,6%);
2022 г.: ООЭ – 242 млн т, экспорт в Китай – 86,2 млн т (35,6%);
2023 г.: ООЭ – 234 млн т, экспорт в Китай – 107 млн т (45,7%);
2024 г.: ООЭ – 240 млн т, экспорт в Китай – 108,5 млн т (45,2%);
2025 г.*: ООЭ – 236-240 млн т, экспорт в Китай – 100,7 млн т (42-43%).
*Официальные отчеты еще не подведены окончательно.
Довольно плавный рост, но влияние всевозможных западных рестрикций заметен – с 2022 г. доля Китая в нашем нефтяном экспорте выросла фактически в полтора раза. С одной стороны – наглядное свидетельство взаимовыгодного сотрудничества, которому внешние обстоятельства пошли только на пользу. С другой стороны – рост риска оказаться в дружеских, но очень плотных объятиях со всеми отсюда вытекающими.
И, раз уж я взялся сегодня побыть скептиком, то позволю себе напомнить, что у крупнейшего покупателя российской нефти – Китая – нет участия ни в одном добычном проекте на территории нашей страны. И это кардинальным образом отличает поведение китайских нефтяных компаний от действий государственных индийских компаний, доля которых в Ванкоре, в одном из крупнейших проектов- 49,9%. При этом в этот проект индийские ONGC Videsh, Oil India, Indian Oil Corporation и Bharat PetroResources вошли в 2016-2017 г., когда поставки российской нефти в Индию были сугубо символическими.
Вот с учетом всего перечисленного невольно появляется вопрос: насколько Россия должна быть заинтересована в дальнейшем росте поставок сырой нефти в КНР и на каких условиях это действительно может оказаться максимально выгодным? И насколько устойчив Китай к давлению американских санкций?
Можно оценить и статистику поставок газа в Китай – не за год, а с момента предыдущего энергетического кризиса, то есть с 2021 г. Данные СПГ – в пересчете на обычное агрегатное состояние.
2021 г. «Сила Сибири» – 10,4 млрд куб м, СПГ – 6 млрд куб м.
2022 г. «Сила Сибири» – 15,4 млрд куб м, СПГ – 9 млрд куб м
2023 г. «Сила Сибири» – 22,7 млрд куб м, СПГ – 11 млрд куб м
2024 г. «Сила Сибири» – 31,1 млрд куб м, СПГ – 12 млрд куб м
2025г*. «Сила Сибири» – 38,8 млрд куб м, СПГ – от 13 до 14 млрд куб м.
При этом в наш СПГ-сектор Китай вошел куда как плотнее – за счет долевого участия в обоих крупнотоннажных проектах НОВАТЭК – и в «Ямал-СПГ», и в «Арктик СПГ-2». Но данные показывают, что основной объем СПГ, относящегося к доле китайских компаний, идет не в сам Китай, а на европейский рынок.
Почему? Так это на росс.газ Евросоюз вводил всевозможные ограничения, а Китай просто «не прошел мимо». Вывод представляется вполне очевидным: отношения с Китаем это не про «дружбу», – это про бухгалтерию, про желание снижать риски вторичных санкций и про понимание Пекином затруднительной ситуации для нашей страны в последние годы.
Еще один пример на эту же тему – угольная отрасль. Пекин с 1 января 2024 восстановил импортные пошлины на уголь, отменив временный режим нулевых ставок, который действовал с мая 2022: энергетический уголь – 6%, коксующийся и антрацит – 3%. И в том же году из-за соглашений о свободной торговле эти пошлины не применяются к углю Индонезии и Австралии – прямых конкурентов угольных компаний РФ. Звучит – красиво, не спорю. Но в переводе с вежливого: «А куда российским поставщикам деваться-то? И пошлину заплатят, и скидки предоставят».
При всем уважении к Китаю, не стоит забывать слова мудрого человека: «люди, будьте бдительны!»