Очень яркий, наглядный пример отказа от собственного торгового флота, состоявшегося у нас в России под лозунгом “приватизации неэффективно управляемого государственного имущества в пользу эффективных частных собственников”.
Закончилась эта процедура исчезновением подавляющего большинства судов всех классов – сухогрузов, балкеров, танкеров, контейнеровозов. В результате эффективные частные собственники, владеющие угледобывающими компаниями, вынуждены поставлять свой товар исключительно на зафрахтованных судах, поскольку в предыдущие годы их эффективности оказалось недостаточно для того, чтобы приобретать балкеры в собственность.
Это, вне сомнений, было эффективным решением – ведь частные компании работают в рыночных условиях, а рынок, как известно, решает все проблемы. Вот, собственно рынок решал-решал и практически готов порешить угольный сектор России, который теперь ждет той самой “более предсказуемой” ситуации, не имея ни малейшей возможности на нее повлиять.
Потенциальный проигрыш государства российского – это не только снижение налоговых поступлений, но и исчезновение рабочих мест в угольных моногородах со всеми вытекающими тяжелыми последствиями, с которыми сражаться придется именно государству – с эффективно обанкротившихся частных компаний спроса ведь никакого. Ну, а о том, что России остро необходимо строительство дополнительных судостроительных заводов, высказывался только президент России, потребовав этого от уважаемого правительства три года тому назад во время очередного Восточного экономического форума. Поручение президента выполняется очень эффективно – ни одного начатого проекта за три года так и не появилось, имеющиеся судостроительные предприятия загружены заказами полностью. Эффективность, умноженная на эффективность порождает изумительный результат: цены на уголь растут, объемы экспорта падают, зато убытки угольной отрасли продолжают расти.
Но все это, разумеется, совершенно не важно, ведь главное – продолжать работать в исключительно рыночных условиях, обеспечивающих уверенную победу над любыми трудностями и сложностями, не так ли?